Во сне она все еще жива, и я сижу у ее колен. Вдыхаю ее запах – мед, кардамон и еще что-то странное, что-то, чего я никак не могу вспомнить. Сон — это шанс на то, чего я не успел. Завтракать с ней блинчиками, поливая их медом. Добавлять кардамон в ее утреннее кофе, наполняя наш дом этим запахом. Кажется, я вспомнил, что это за третий запах. Формалин. Так пахло ее тело в морге. Запах становится сильнее, заполняет мне ноздри, легкие, выталкивает меня из моего счастья. Я просыпаюсь с криком ужаса и еще несколько минут пытаюсь отдышаться. Но запах только усиливается.