Тяжело ухаживать за той, кто кормила тебя с ложечки. Мыть ее, подтирать. Глубоко внутри в ней все еще можно узнать маму. Но иногда она выглядит совсем по-другому. Ее окружают чужаки, она зовет на помощь, дерется. Тогда я отрываюсь по полной. Вкладываю в каждый удар всю злость, усталость и безысходность. Все равно эта другая не сможет рассказать чего-то моей матери. Или вспомнить сама.