Врач был непреклонен – минимум полтора года реабилитации, потом еще минимум полгода укороченный рабочий день. Все это, естественно, за счет компании. Плюсом мне полагалась значительная денежная компенсация. Все-таки дела стали гораздо честнее, когда депрессия стала считаться производственной травмой!