Мы голодали уже вторую неделю и разговор все чаще сворачивал в неизбежное:

— Но мы не можем съесть одного из нас – это бесчеловечно! Должен быть и другой выход – почему вы считаете это единственным вариантом?!

Самый крепкий из мужиков облизнулся, достал нож и ответил:

— Во-первых, это вкусно.