Я больше не мог находиться в этой пустыне. Меня прожигало насквозь палящее солнце бессмысленности. Ветер одиночества наждачкой обдирал мне лицо. Я изнывал сделать хоть глоток божественности. С нетерпением смотрел, как первыми насыщались дети и женщины. Наконец пришла и моя очередь. Я жадно влил в себя лимонад и начал ждать вознесения.