Вместо родственников я вижу только неясные силуэты, которые все больше и больше сливаются с окружением. Постоянный привкус лекарств, стоящий во рту, растворяется. А запах больничной палаты меня уже больше не донимает, как и все запахи. Я провожу ладонью по простыне, но совершенно ничего не чувствую – видимо, пальцы онемели. «Пожалуйста, не умирай». Причитания становятся все тише и тише.